Виталий Иванов (daariets) wrote,
Виталий Иванов
daariets

Разница между Грабовым и Шендеровичем

Оригинал взят у pavel_shipilin в Разница между Грабовым и Шендеровичем
В субботу в Беслане облили зеленкой спецкора «Новой газеты» Елену Костюченко. Корреспондент интернет-портала «Такие дела» Диана Хачатрян попыталась сфотографировать этот момент на свой айфон, однако к ней подошел какой-то парень, отнял гаджет и не спеша удалился. Айфон ей вернули лишь вечером в аэропорту.

Провокаторов в Северной Осетии не любят.



Полицейский записывает показания спецкора «Новой газеты» Елены Костюченко. Фото портала Кавказский узел.


Все началось с акции 1 сентября. «Панихида по погибшим в теракте в 2004 началась 1 сентября в 9.00 в школе № 1. Как рассказала Диана Хачатрян, в 9.15 пятеро женщин в разных концах зала сняли куртки, под которыми оказались футболки с обвинениями в адрес Путина», — пишет журнал Такие дела.

К общественной организации «Голос Беслана» — бывшему комитету «Матери Беслана» в Северной Осетии относятся как минимум с сочувствием. Да и невозможно иначе — то, что пережили эти женщины двенадцать лет назад, делает их неподсудными, что бы они ни натворили.

Однако то, что произошло, дальше, меня покоробило: женщин отвезли в суд, где трех приговорили к 20-часовым общественным работам, а двух — к 20-тысячным штрафам за неповиновение сотрудникам полиции и проведение несанкционированного пикета. И я до сих пор не понимаю, зачем было следовать букве закона в этом конкретном случае. За футболки с упоминанием Путина, что ли?



Такая глупость может быть оправдана только в том случае, если и полицейские, и судья тоже потеряли во время теракта своих родных. Лишь тогда они имеют право судить других, таких же несчастных. В маленьком Беслане чуть ли не весь город потерял в сентябре 2004-го близких или дальних родственников, так что такое вполне возможно.

Тем не менее, в данном случае не могу не согласиться с Николаем Сванидзе: «Это матери погибших детей. Их дети погибли в Беслане. У всех этих матерей, которые участвовали в акции, их было пять человек. У одной из них погибли двое сыновей и муж. Эти женщины имеют право на все, вообще на все. Ну, только с бомбой не имеют права бегать. А говорить, рисовать на своих майках, демонстрировать эти майки они могут абсолютно. И никто им не имеет права даже слова пикнуть. Не то что задерживать, не то что за руки хватать до синяков, а слова сказать».

Убитые горем женщины, потерявшие во время теракта детей и находящиеся в плену теорий заговора, в самом деле имеют право на все. В отличие от тех, кто пытается играть на их чувствах.

Первым ими воспользовался пресловутый «воскреситель» Григорий Грабовой, чьи эмиссары уже в сентябре 2004-го высадились в Беслане. «Мы сидели около администрации, к нам подошел мужчина и сказал, что мы зря чего-то ждем, когда есть человек, способный вернуть нам наших детей, — вспоминает Эльбрус Тедтов, редактор районной газеты. — Надо всего 4 тысячи долларов, и наши дети будут с нами. Потом разные люди подходили к женщинам в трауре с этими предложениями то у их домов, то на кладбище».

16 сентября 2005 года пятнадцать представителей комитета «Матери Беслана» приняли участие в съезде сторонников Грабового, который проходил в Москве в гостинице «Космос». С этого события и начались разногласия в организации, которые закончились расколом. Далеко не все поверили явному шарлатану.

Но в том же 2005 году к женщинам подкатили уже другие калибры — правозащитники. Здесь обработка шла в другом направлении — политическом. Осиротевших матерей принялись профессионально убеждать, что детей можно было спасти, но изверг Путин специально отдал приказ о расстреле школы. Эта версия, как и конспирология о том, что следствие специально заметает следы, до сих пор в ходу.


— Он [имеется в виду Путин] принял решение о штурме. Он, никто другой не мог отдать приказ о штурме этой заминированной школы. О стрельбе по заминированной школе, о том, что спецназ, «Альфа» узнала об этом, когда услышала взрывы, — силами спецназа 58-й кажется армии? Танковые залпы по заминированной школе. И потом ложь: потом ложь одна, другая, потом попытки скрыть следы преступления. Всю ночь вывозили грузовиками ФСБ вещдоки. Чтобы ничего не осталось.

Виктор Шендерович, «Эхо Москвы», передача «Особое мнение» от 1 сентября.


Эти и многие другие умозаключения писателя и других диванных аналитиков со знанием дела разобрал коллега molonlabe. И тут нечего добавить.

На мой взгляд, сатирик и его единомышленники мало чем отличаются от Грабового. Они тоже используют неадекватность осетинских женщин, многие из которых просто лишились смысла жизни, в своих корыстных целях — в борьбе с «режимом».

Продолжали бы сочинять фейки о путинских миллиардах, о фальсификациях на выборах, сливе Новороссии — да мало ли благодатных тем. Но топтаться грязными сапогами на людской трагедии — просто верх цинизма.

Разумеется, в Беслане далеко не все готовы слепо верить шарлатанам и другим проходимцам. Так или иначе психика нарушена у многих, однако не все потерли рассудок. Хотя такой итог не был бы удивительным.

«Мы вдвоем с Леной Костюченко [спецкор «Новой газеты»] шли на кладбище, — рассказывает Диана Хачатрян из «Таких дел». — К нам подошел мужчина в гражданском, со шляпой на голове. Как нам сказали позже, это смотритель кладбища, его ребенок погиб в теракте. Он подошел к нам и велел «убираться отсюда». Взял нас за шкирку, поволок по земле, потом остановился, начал бить Лену, ударил ее по лицу. Он решил, что это мы во всем виноваты, организовали акцию 1 сентября. Метрах в семи стояли полицейские. Они ничего не предпринимали».

По словам Костюченко, несколько ударов мужчина нанес и Диане. Только после этого сотрудники полиции вмешались и отвели его в сторону. Другой сотрудник, в штатском, вызвал такси, которое доставило журналисток в полицейский участок. Там у них взяли объяснения и под этим предлогом продержали до вечера, уверяя, что это единственное безопасное для них место в Беслане.

Об упомянутом смотрителе мемориала я рассказывал в посте Беслан, «Город ангелов». Но журналистка ошибается, у него погиб не только ребенок — во время теракта мужчина потерял всю свою семью. И все они похоронены здесь, на одном для всех жертв кладбище. Он сам стал каждый день приходить к могилам, чтобы за ними ухаживать. И вот уже двенадцать лет почти никогда не возвращается в свой пустой дом.

Признаюсь честно, смотритель производит впечатление человека не вполне нормального. Но судя по описанному Дианой Хачатрян эпизоду, он прекрасно отличает тех, кто принимает его трагедию близко к сердцу, от провокаторов, которые приехали, чтобы добыть жареные факты.





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments